Он завыл,
Рванулся из последних сил,
И мы, сплетясь, как пара змей,
Обнявшись крепче двух друзей,
Упали разом, и во мгле
Бой продолжался на земле.
И опять прошел день, и другой, и третий.
Бой продолжался, а мы все стояли неразвернутыми. Что же это, наконец, забыли о нас, что ли? Но нет. На станции Угольной, на разъездах, — везде стояли полевые госпитали и тоже не развертывались. Врачи зевали, изнывали от скуки, играли в винт…
Начальник этапа хотел для дальнейшей перевозки тела дать лафет, но ввиду того, что
бой продолжался, и каждое орудие могло пригодиться, гроб поставили на артиллерийскую фуру и повезли в Ляоян.
Неточные совпадения
Бой изюбров
продолжался 10 минут.
…Когда солнце взошло,
бой еще
продолжался, но поле было усеяно убитыми татарами.
Крик, или
бой, некоторых перепелов
продолжается до половины августа.
И дикий крик, и стон глухой
Промчались в глубине долины —
Недолго
продолжался бой...
Начался смертельный
бой. Поляки защищались, как львы. Битва
продолжалась в течение двенадцати часов. Кровь лилась рекой, стоны, вопли, мольбы, проклятия и боевые крики стояли гулом, сопровождаемые барабанным
боем, ружейной трескотней и пушечными выстрелами. На общую беду своих, многие, спрятавшиеся в домах, стали оттуда стрелять, бросать каменьями и всем тяжелым, что попадалось под руку. Это еще более усилило ярость солдат.
Весь день 1 июня
продолжался упорный
бой, прекратившийся лишь при наступлении ночи и возобновившийся 2 июня.
— И долго
продолжается каждый день
бой?..
Этот неравный
бой не мог
продолжаться долго.
Он сам не показывался из своей ставки; и хотя сражение на Девичьем поле
продолжалось уже более двух часов и ежеминутно становилось жарче, но во всем войске князя Трубецкого не приметно было никаких приготовлений к
бою; все оставалось по-прежнему: одни отдыхали, другие веселились, и только несколько сот казаков, взобравшись из одного любопытства на кровли домов, смотрели, как на потешное зрелище, на кровопролитный и отчаянный
бой, от последствий которого зависела участь не только Москвы, но, может быть, и всего царства Русского.
— Более четверти часа
продолжался этот неравный
бой; я начал уставать, сабля едва держалась в ослабевшей руке моей.
Бенигсен открыл совет вопросом: «оставить ли без
боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?» Последовало долгое и общее молчание. Все лица нахмурились, и в тишине слышалось сердитое кряхтенье и покашливанье Кутузова. Все глаза смотрели на него. Малаша тоже смотрела на дедушку. Она ближе всех была к нему и видела, как лицо его сморщилось: он точно собрался плакать. Но это
продолжалось недолго.